Урок честности от камбоджийского рыбака

19/08/2019 2 Автор Inna

Кабинка подъёмника зависла над поблескивающими на солнце снегами Доломит. В ней были мягкие кожаные сидения с подогревом и интернет.

Я чувствовала себя облезлой кошкой, вдоволь налакавшейся парного молока из соседского бидона, но так и не сумевшей утопить в нем свою бдительность.

Эта кабинка была очередным символом благополучия, таким же, как тающая во рту, а не липнущая к небу паста, ничем не напоминающие пластмассу овощи, профитроли, способные сломать даже самого стойкого ЗОЖника, отчаявшись запивающего отступничество местным винишком.

Да что там говорить, даже вода из-под крана здесь была вкусней бутилированной, а навоз на ферме, где мы снимали апартаменты, и вовсе благоухал основательностью и зажиточностью.

И тем неутолимее посреди этой краснощёкой и благополучной зимы, этого чистого, как ледниковые озера, воздуха хотелось вернуться в прошлогодний февраль и глотнуть жаркой и душной, переполненной пряностями и отходами, бедностью и умиротворением, нагой в своей красоте и честной в своем уродстве Камбоджи.

Камбоджа запомнилась мне хлебом с маслом и джемом в Сием Рипе.

Хлебом, о котором я мечтала все три недели Вьетнама и которого там или не было, или был, но совсем не такой, о каком мечтается. Хотя, намереваясь вкусить Азию, как она есть, я его толком и не искала.

По крайней мере, до момента, пока желудку захотелось установить баланс между хлебом и рисом, картошкой и травками, Европой и Азией.

И тут пришло время Камбоджи — страны, которая, накормит тебя глазуньей с сосиской, усадит, как коровлевну, в рикшу из благородного дерева с резьбой и атласными шторками и повезет по дороге, утопающей в жаркой пыли и не оставляющей сомнения – ты в Азии.

Ангкор Ват, Сием Рип, Камбоджа

Мне запомнилось

  • величие Ангкора (куда же без него)
  • сорокаминутный торг с велорикшей за, как оказалось после несложных вычислений, скидку в 20 рублей
  • жара на побережье
  • запах травы, продающейся прямо в кафе
  • крыса, перебегающая нам дорогу каждый вечер по пути на ужин (не спрашивайте, почему я считаю, что это одна и та же крыса)
  • деревни в глубинке и ароматы рынка в Пном Пене
  • автобус, который, казалось, ехал не 3 часа, а целую некондиционированную вечность и разваливался на ходу. Хотя, на самом деле, ничем не отличался от своих сородичей из отечественных 90-тых.

Но больше всего мне запомнились дети.

Босоногие, чумазые, жизнерадостные сорванцы, с мартышечьим мастерством раскачивающиеся на лианах вблизи Ангкора, с задором бывалых торговцев продающие карандаши и браслетики туристам в многочисленных кафе Пном Пеня, с любопытством глазеющие на таких непохожих на них людей и надеющиеся получить у них доллар за улыбку или же просто так.

дети в Камбодже

Хотя одним вечером на набережной Пном Пеня средь толп туристов и здешних зевак, торговцев всякой всячиной и местных, направляющихся по своим делам, я увидела совсем других детей.

Они тоже были открытыми и жизнерадостными, но их облик больше походил на счастливое европейское детство в чистеньких выглаженных футболках и новой белоснежной обуви.

Они играли таким же, как и их одежда, новым и белым мячом, который, казалось, вот только спрыгнул с витрины.

Отметив про себя этот очередной контраст, я продолжила прогулку.

Но скоро, устав и не найдя места на лавочке, я разместилась на бетонных плитах обрамляющих Меконг.

Я заметила остановившуюся недалеко от берега лодку.

Молодой мужчина рыбачил. Его жена мыла в реке посуду. А маленький сынишка, несколько раз пробежав с одного конца лодки в другой, застыл, наблюдая за жизнью на набережной.

Я все размышляла… Почему люди делают такой выбор?

Жить в лодке на Меконге, с укладом и традицией своих прадедов вопреки цивилизации, прогрессу и всем современным соблазнам?

Это тот самый выбор следовать своим корням, для одних естественный и единственно правильный, а для других совершенно непостижимый? Выбор ли это?

Есть ли выбор у его сына — бегать по набережной с мячом или наблюдать за тем, как это делают другие мальчишки? Был ли выбор у него самого? Есть ли выбор у каждого из нас?

мальчик в Ангкоре, Камбоджа

Мне хотелось думать, что если бы этот рыбак поймал золотую рыбку, готовую исполнить все его желания, он не попросил бы ничего, кроме лодки поновей да улова побогаче.

Крики мальчишек на берегу отвлекли меня.

Обернувшись, я увидела, как белоснежный мяч, подпрыгнув в облака, преодолевает берег в бетонной окантовке. В доли секунды он приземлился в иле, примерно в паре метров от берега.

Мальчишки сбились в стайку обсудить, что делать. И вот уже один из них, в красивых белых кроссовках (наверное, это его мяч), быстро сбегает по бетонным плитам вниз. Но чем ближе он к цели, тем осторожнее становятся его движения.

Его друзья с волнением наблюдают за ним. Эх, какая была игра! Какой мяч!

Мальчик приближается к реке. Один кроссовок уже в иле, а до мяча все равно не дотянуться.

Он закусывает губу. Что же делать?

Этот озорник не сдастся – он, как только что родившийся и стремительно набирающий силу с каждой капелькой дождя ручеек, должен во что бы то ни стало проложить себе путь.

Вот он оборачивается, смотрит по сторонам, а потом вниз, на землю. Ищет что-то взглядом. Да, наверняка палку. Сейчас пленник ила будет спасен!

К нему подбегает ещё один мальчишка.

Они стараются зацепить палкой мяч, но увы, только отталкивают его дальше.

У второго мальчика не такие белоснежные кроссовки, и он смелее ступает в грязь. Но там ещё глубже… Неужели всё потеряно?

Краем глаза я вижу, как мальчуган на рыбацкой лодке встает на носочки, вытягивает шею и, потянувшись всем телом в сторону мяча, беззаботно покачивающегося в иле, замирает на доли секунды.

Мне кажется, что сейчас он перевалится через бортик и… Но мальчик поворачивается к отцу, единственному, кому нужно сделать всего пару гребков веслом, чтобы достать мяч, и что-то ему говорит.

Почему-то отец не спешит за мячом. Он как будто испытывает терпение окружающих.

Даже мне хочется сбежать по плитам вниз и неистово замахать ему: «Плыви сюда и помоги же скорее!».

За ним наблюдают, кажется, десятки глаз — стая мальчишек вверху на набережной, те два так и оставшиеся возле воды, прогуливающиеся туристы и местные зеваки.

Но что всё эти люди по сравнению с самым родным существом? Что их взгляды по сравнению с такими любимыми, такими не по-детски серьёзными глазами?

Наконец-то рыбак нехотя берет весло. Что же думает отец? Кому достанется мяч?

В глазах мальчика на лодке пыл молодого мага, способного не то, что овладеть телекинезом, в завоевать мир, сменяется отчаяньем бывалого скептика, знающего, что Хогвартса не существует даже за океаном.

В его взгляде читается ,Почему?’, сто тысяч почему… почему я не один из них, почему я не могу вот так же гонять с мячом по набережной, почему у меня нет такой же одежды, а главное — такого же мяча?

мальчик, Камбоджа

Рыбак подплывает ближе, цепляет веслом мяч и двигает к своей лодке. Мяч спасён. Ил не оставил на нем ни следа и он сияет своей белизной в руках рыбака.

В детстве все ощущается острее — и радости, и беды. В детстве время считают не минутами, а количеством событий. Поэтому один день может длиться вечность, а другой пролететь за миг.

И один миг может тоже длиться целую вечность. Особенно, если в этот миг случается что-то очень важное.

Через быть может миг, но, скорее всего, целую вечность рыбак бросает мяч в сторону берега.

Виновник драмы оказывается в руках у мальчишки, обретшего то, что, казалось, уже потерял и теперь готового от радости взмыть в облака веселым воздушным шариком.

Стайка на набережной перемещается подальше от воды и возвращается к игре.

А на лодке отец подходит к сыну и обнимает его за плечи. Можно только догадываться, что он говорит. Хотя помогут ли здесь слова?

Лодка медленно уплывает вверх по Меконгу.

Садится солнце. Большой город включает электричество и распахивает двери ресторанов и баров, с безразличием отправляя заботы уходящего дня в корзину с «удаленными».

И только мальчику на лодке, раскачивающейся в такт волнам Великой Реки снится мяч, белоснежный, как снег, которого он никогда не видел.

И мне хочется стать доброй феей, попасть на ту лодку, наклониться и, поцеловав его, прошептать на ушко:

«Не грусти, малыш, у тебя замечательный папа. И это несравнимо ценнее даже самого красивого мяча».

Но я просыпаюсь и понимаю, что моя кабинка плывёт вдоль белоголовых альпийских вершин, а на ногах лыжные ботинки вместо любимых стареньких кроссовок с налётом кхмерской пыли рыже-красного цвета.

рыбак, Меконг, Камбоджа