Путешествие по Вьетнаму: никакие люди не заслуживают войны

25/04/2020 0 Автор Inna

Хозяйка гостиницы не даёт нам ключи от мотороллера предварительно не убедившись, что мы сняли все украшения и спрятали вглубь рюкзаков, надетых спереди. Муж садится за руль, а я, сжимая его бока с усердием тайской массажистки, закрываю глаза.

В такие моменты я мысленно прячусь в самое безопасное во вселенной место — под кровать в родительской комнате, и, для надежности, стягиваю покрывало со своей стороны еще ближе к полу. Супруг же не в теме – он с уверенностью включает навигатор на айфоне, прикреплённом на коленке, и одевает на запястье гоу прошку. Да, он так делает почти всегда.

Вот вам и вся бдительность. Простите, милая Линь. Мы погнали.

Движение. Шум. Жара. Запахи. Ветерок скользит по лицу. Я открываю глаза и осматриваюсь вокруг — мы стали частью этого невероятно организованного и работающего не хуже пит стоп команды Формулы 1 хаоса. Он прекрасен.

Десятки скутеров, мотороллеров, мотоциклов и других всевозможных двухколёсных без каких-либо сигналов, кроме редкого (ну ладно, частого) бибиканья, направляются в совершенно разные стороны, невероятным и непонятным образом разминаются, обгоняют, перевозят многодетные семьи и грузы, которые, кажется, не поместишь в стандартный седан.

Все считывают друг друга с полувзгляда, полдвижения. Всё так естественно и гармонично.

Я снова в Азии: «Привет, Вьетнам!»

Image by Haynie C.

Хо Ши Мин, Сайгон или же «Восточный Париж»…

Хо Ши Мин, названный в путеводителе ‘Восточным Парижем’, мне чем-то напоминает Минск — не то широтой проспектов, не то красными флагами и, похожими на советские, памятниками. Последние прекрасно уживаются рядом с дорогими гостиницами, магазинчиками и, симпатичными постройками, сохранившимися ещё с французских времён.

С Вьетнама начинается наша кругосветка. “Пусть первый блин будет с рисом вместо муки, но точно не комом», — думаю я и прижимаю к груди потолстевший от перелистывания и закладок, исписанный простым карандашом путеводитель.

Image by falco

Наш маршрут, как и сам Хо Ши Мин, это комбинация стандартных достопримечательностей в виде храмов всех религий, памятников архитектуры всех времён, музеев и, конечно же, исключительно вьетнамской гастрономической части с местами, напоминающими трагический этап жизни страны и людей — ту самую войну.

Войну, которая по меркам современного, двигающегося со скоростью ленты фейсбука, мира может показаться оставшейся в далёком прошлом столетии. Но это только на первый взгляд.

Итак, о печальном потом. А пока открываем для себя Сайгон. И, как истинные природолюбы, начинаем с ботанических садов с маленьким зоопарком. Пытаемся любоваться жирафом, поедающим листья с дерева за забором на фоне жилых многоэтажек, улыбаемся веселым слоникам, которые, хочется верить, совсем не грустят по воле и джунглям (а помнят ли они их?), наслаждаемся цветами, кустами, деревьями.

И постепенно двигаемся в сторону исторического музея. Здесь все эпохи, все вехи, все регионы. Можно изучать хоть целый день.

А потом — просто перебежать через дорогу в военный музей. На улице нас встречают ‘сесна’ и ‘тигр’, а внутри экспонаты, посвящённые освобождению юга страны Хо Ши Мином. Противостояние, борьба, жертвы, освобождение, объединение.

Грустная история на незнакомом языке. Но ведь сколько их таких сейчас в мире? У каждого своя правда. Я стараюсь сохранять нейтралитет.

Ближе к театру и Континенталю я начинаю понимать тех, кто называет Сайгон ‘Восточным Парижем’, ну а почтамт с собором меня окончательно в этом убеждают.

Под Фо в Пропаганде память транслирует сцены из ‘Тихого Американца’. Всё вкусно, но под стать воспоминаниям — здесь экспатские цены и такая же публика. А ведь хочется максимально по-вьетнамски.

Image by Thomas Gerlach

Следующий пункт не разочаровывает — Фо Бин — когда-то в здании этого кафе был секретный штаб Вьетконговцев и, пока американские солдаты наслаждались фо, их противники разрабатывали планы ТЕТ и других, менее известных атак. Сейчас фо, думаю, такой же вкусный, — по крайней мере, он лучший из всех моих фо до и после. А как же иначе? Ведь к нам подходит милый старичек, друг хозяина.

Под стандартные расспросы кто-откуда он ломает руками травки и  добавляет нам в тарелки, кратко читая лекцию не то про ‘как едят фо’, не то про ‘как им все это тогда удалось’.

Да, это будет наш лучший фо.

После него мы опять пойдём бродить по улицам, а затем — встречать закат и любоваться огнями города на 60-каком-то этаже небоскрёба Битекско, ещё не осознавая, что ‘легкая’ программа про Вьетнам закончилась.

Image by dung thuy 

Закончилась, потому что следующее утро начнётся с бывшего музея Военных Преступлений. Это его старое название.

Сейчас музей переименован в War Remnants Museum. А зря. Зачем прятать правду за спиной политкорректности? Любая война — это преступление против мира и человека, и эта не исключение.

Кроме уже привычной техники, нас встречают «экспонаты из музея истории инквизиции» — клетки из колючей проволоки, кандалы, шипы. А вот, рядом с гильотиной, стоит плетеная корзина для голов.

И тут же, из цветных и черно-белых фотографий смотрят остатки жертв химических атак, экспериментального оружия, зверств и пыток (если решитесь смотреть -можно здесь или тут).

Вот девочка с ампутированными руками. Запрокинув голову вверх она улыбается каплям дождя и голубю мира.

А вот, вдоль Меконга, колометры когда-то вечнозеленых мангров превращенных «Агент Оранжом» в безжизненно торчащие палки, а на их фоне – фото детей с генетическими мутациями.

А тут, в пробирках, еще нерожденные мутанты. По сравнению с ними, изображения горы трупов после массового убийства жителей деревни Ман-Лай начинает казаться вполне «гуманной» картинкой.

После увиденного, совсем уже не хочется сохранять нейтралитет. Не удивительно, что люди по всему миру выступали с требованиями к власть имущим прекратить этот ужас. Да что там выступали, поджигали себя.

Все закончилось только через несколько лет жертв, неудач, политического и общественного давления. И хочется надеяться, что причастные к нему хоть немного осознали, хоть малость раскаялись и поставили под сомнение свою правду и свои незыблемые аргументы…

Философские рассуждения тают под солнцем Фу Куока.

Тут море, пальмы, пляжи, рыбки, кораллы. Всё для отключающего мозг отдыха. Ощущение сытости после поглощения морепродуктов на ночном рынке, ветра в голове после того, как пол-острова за один день на байке, заботы, когда наша хозяйка, Май, цветными карандашами рисует нам многочисленные карты на тему ‘где поесть-куда податься’.  

Image by Quang Nguyen vinh 

Но и здесь не понаслышке знают о той самой войне. Поэтому в списке достопримечательностей острова кокосовая тюрьма с бараками. Сюда «хорошо» заехать в полдень.

И, жалуясь на жару с бутылкой воды в руке, в панамке и под тремя слоями солнцезащитного крема, попытаться представить, как мог поместиться в миниатюрной клетке целый человек.

Как каждый раз, когда он хотел хоть на миллиметр передвинуться, его обгоревшую на солнце, искусанную насекомыми и исполосанную плеткой кожу ранили торчащие из проволоки шипы.

А ведь действительно — чтобы сохранить рай, надо, как минимум, знать, что ад существует. И что, на самом то деле, от пляжа и до него рукой подать.

Мы уезжаем из Фу Куока еще до рассвета. Май просыпается, чтобы нас проводить. Как доброе привидение, она неожиданно появляется из дождя и ночи и заботливо раскрывает надо мной зонтик.

Дождь продолжается и в Хюе, древней столице страны.

К этому моменту мы уже совсем по-вьетнамски — поезд, хостел за 7 долларов, сломанные колёса у чемодана, которые такой милый хозяин гостиницы чинит, пока его годовалый сынишка рассматривает этих ‘бледнолицых’.

Image by Thomas Gerlach

Мокрые кроссовки не помеха, если можно купить новые сухие носки рублей эдак за двадцать и твой муж заботливо наденет поверх них пару пакетов.

Ох уж эти лайфхаки бывалых туристов.

А теперь в царском одеянии на осмотр царских владений. Цитадель, построенная в 1832-м императором Зя Лонгом, символизирует сердце Вьетнама, центр земной власти.

Дворец прекрасен, он не похож на те, что мы видели раньше и поглощает всё наше внимание, а с ним — и дождевой чехол рюкзака. Ещё пол дня проходят в безуспешных поисках чехла, а значит — повторном осмотре, и позировании для фото азиатским туристам.

Image by Thomas Gerlach

12 дней в этих стенах северовьетнамские солдаты вели бои с американской морской пехотой и южновьетнамскими войсками. 12 дней до практически последнего северовьетнамского солдата. Благо, руководство Южного Вьетнама ограничило использование здесь авиации и бронетехники…

Image by Thomas Gerlach

Дождь продолжает лить и на следующий день.

И в этот раз он более актуален — мы на границе с Лаосом на тропе Хо Ши Мина.

Сегодня экскурсия по ДМЦ.

Наш экскурсовод с символическим именем Бинь, в переводе «мирный», ветеран войны. У него не очень хороший английский, но многое понятно без слов. Он так часто повторяет ‘мы одна страна’, что я начинаю думать, что сам он всё никак не может в это поверить. Особенно, когда он украдкой спрашивает нас не работаем ли мы на правительство, а потом, даже в ответ на наше ‘нет’, ещё с большей украдкой говорит, что уважает его. Уважает за помощь в той войне.

Мы продолжаем сохранять нейтралитет. В каких случаях помогать с оружием значит тоже убивать и поддерживать войну, а в каких — остановить зло? Неужели это бесконечный порочный круг?

Хотя какой может быть нейтралитет после ‘прогулки’ по тесным коридорчикам подземной деревни, в которой 90 семей не просто прятались от бомб, а жили, рожали и воспитывали детей?

Здесь все, «как у людей» — вот спальня и кухня, а здесь – кабинет доктора и школа.

Выбравшись из-под земли мы опять отправляемся по местам, где велись бои, по кладбищам, военным базам, памятникам, музеям, где ещё больше историй, цифр, фактов.

И в этот вечер не то не выдерживает желудок, вместо фо наевшийся пиццы в откровенно туристической забегаловке, не то нервы. Но ночью я просыпаюсь от болей в животе и уже больше не засыпаю.

Мне кажется, я проживаю то, без чего поездка в Азию кажется неполноценной. Я ещё не знаю, что это посвящение будет длиться не один день и порядком поднадоест. Зато я уже точно уясню и не буду нарушать правила. Но это потом.

А сейчас, на утро, оказывается, что хозяин гостиницы забыл заказать нам такси до вокзала. Но даже этого он по английски не понимает. Только мое осунувшееся лицо красноречивее слов. И он посылает за соседским мальчиком, чтоб тот мог объяснить. Мальчик оказывается молодцом и за минуту до отправления мы вбегаем в душный вагон со сломанными сидениями.

Через несколько часов или целую вечность мы в Дананге.

Здесь, к сожалению, я больше недели буду бороться с отравлением и многое не увижу.

Image by Quang Nguyen vinh 

А потом снова придут силы и с ними осознание — мы совсем рядом с Хой Аном, а это нельзя пропустить.

И мы шикуем, взяв такси в обе стороны.

Image by Thomas Gerlach

В Хой Ане так красочно и атмосферно, что я вспоминаю о желудке только во время перекуса, когда уже с голодными глазами выздоравливающим аппетитом смотрю на тарелку мужа. Благо, со второго этажа нашего кафе замечательный вид на набережную.

И единственное, что вызывает недоумение в этом прекрасном и, к счастью, нетронутом войной городе, это вереница вело рикш с японскими туристами с закрытыми глазами. Да и ладно — на одного такого здесь десятки интересующихся и восхищающихся, ибо есть чем.

Image by Thomas Gerlach

Настаёт час прощаться с Данангом.

Хозяйка обнимает меня и даёт пакетик с травками: « Вот это съешь, а с этим чай заваришь».

По дороге в аэропорт мы проезжаем ещё один музей, посвящённый войне. Портрет Хо Ши Мина. Флаг. Танк. Мимолётная картинка в окне снова напоминает о правде жизни.

И я вдруг понимаю, что больше не могу сохранять нейтралитет. Я рыдаю. Перед глазами девушка, которая унылым ноябрьским утром сидела на земле у одного из бараков Освенцима и плакала, навзрыд.

Я тогда сдержалась, смогла. А теперь — нет. Теперь я поплачу о них, о всех. Ведь погружаясь в раздумья, кто прав и кто виноват, просто становишься втянутым в ту самую игру, из-за которой и калечат судьбы миллионов обычных людей. А ведь обманутые и зомбированные, те, кто был убит и те, кто убивал ‘во благо’ и только со временем осознал это, тоже жертвы, не так ли?…

Мы прилетаем в Ханой.

В стандартной суете мегаполиса не думается о войне. Мы окунаемся в милые банальные туристические развлечения, кафе, театры, прогулки.

Image by Thomas Gerlach

Хотя и не забываем посетить Мавзолей Хо Ши Мина — здешняя очередь просто потрясает воображение, но при этом спасает достойнейшая организация процесса – опять сродни пит стоп команды – пришел, минуту посмотрел, следующий.

Image by Thomas Gerlach

Спустя ещё пару дней — мини-круиз по Халонгу.

Из нескольких версий  возникновения бухты, мне больше всего понравилась гласящая, что многочисленные островки – это самоцветы, которыми плевались драконы, защищая свою землю от врагов, а скалы – обломки вражеских кораблей. Дракоши постарались на славу – вживую это место кажется мне красивей, чем на открытках.

И мы растворяемся в заботе дружелюбного экскурсовода, с подпольной кличкой «есса» из-за привычки сто двадцать раз в минуту повторять «yes, sir». Вкусно кушаем, много разговариваем и смеемся, плаваем по заливу, совершаем вылазки на каяках, ловим рыбу, осматриваем острова и пещеры.

Купаемся в солнце и безмятежности. В мире.

Image by Thomas Gerlach

Приходит время лететь в Камбоджу, а значит — прощаться с Вьетнамом.

И в веренице воспоминаний и итогов, мест и лиц, проскальзывает мысль — эти люди не заслуживают войны.

А потом вдогонку — никакие люди не заслуживают войны…